ZAZ - Je Veux

Je veux

Donnez-moi une suite au Ritz, Je n'en veux pas Des bijoux de chez Chanel, Je n'en veux pas Donnez moi une limousine, J'en ferais quoi Papalapapapa Offrez moi du personnel, J'en ferais quoi Un manoir à Neuchâtel, Ce n'est pas pour moi Offrez moi la tour Eiffel, J'en ferais quoi Je veux de l'amour, de la joie, De la bonne humeur Ce n'est pas votre argent Qui fera mon bonheur Moi je veux crever la main sur le cœur Allons ensemble découvrir ma liberté Oubliez donc, tous vos clichés Bienvenue dans ma réalité J'en ai marre de vos bonnes manières C'est trop pour moi Moi je mange avec les mains Et je suis comme ça Je parle fort et je suis franche Excusez-moi Fini l'hypocrisie moi, je me casse de là J'en ai marre des langues de bois Regardez-moi Toute manière je vous en veux pas Et je suis comme ça Je suis comme ça Je veux de l'amour, de la joie, De la bonne humeur Ce n'est pas votre argent Qui fera mon bonheur Moi je veux crever la main sur le cœur Allons ensemble découvrir ma liberté Oubliez donc, tous vos clichés Bienvenue dans ma réalité Je veux de l'amour, de la joie, De la bonne humeur Ce n'est pas votre argent Qui fera mon bonheur Moi je veux crever la main sur le cœur Allons ensemble découvrir ma liberté Oubliez donc, tous vos clichés Bienvenue dans ma réalité

Сны

Сны. Грезы и мечтанья.
Что нам несут они
Среди ночи?
Частицы замысла?
Основы мирозданья?
Или провиденья
Посланцы нам они?
Сны снятся каждой ночью,
Часто слишком.
В них то богачи мы,
То бедны.
То мы вершим невинны
Чьи-то судьбы,
То сами в них
Бываем неверны.
А что такое верность?
То, что нами
В тревожных ситуациях
Правит.
Когда на самом, на изломе,
Душа спасения молит.

Три с половиной метра одиночества

Она лежала на своей новой кровати, которую она так давно хотела купить. И вот, вчера она это сделала. Безумно дорогая кровать стала почетным центром её спальни. Она решила оторваться по полной и купила комплект шелкового постельного белья.
Застелив кровать, она приготовила себе самое лучшее блюдо из тех, что умела готовить, налила в красивый богемский бокал красного вина и поужинала на балконе стильной и фешенебельной высотки в самом центре Москвы. Пока она наслаждалась теплым осенним вечером, её не посещали плохие мысли. Она чувствовала себя умиротворенной и довольной своей жизнью. Она работала в активно развивающейся компании и имела все шансы занять свое заслуженное место в совете директоров. Белоснежный Бентли Континенталь, припаркованный в подземном гараже здания был честно отработан в компании до последнего винтика. Вы только не напридумывайте себе всяких нелепостей. В этой компании она работала уже достаточно долго, чтобы позволить себе покупку такого автомобиля. Платяной шкаф разрывался от обилия норковых шуб, брендовых вещей и обуви. Свора любовников, точнее воздыхателей, с которыми она флиртовала с утра до поздней ночи, носилась с ней, как с писаной торбой, но еще никому из них не посчастливилось познать её.
Она лежала на своей новой кровати, которую она так давно хотела купить. Лежала одна, наедине со своими мыслями. И все её мысли были заняты только им одним, с которым они никогда не смогут быть вместе.

Продолжение следует...

© Игорь Воркаль. 26.09.2013

12 с половиной мгновений лета или как не сгореть раньше срока

Опять водительский загар. Ну, в том смысле, что одна рука загорелее другой. Хотя в этом году немного проще... обе руки загорают почти одинаково, так как своя машина имеет руль справа, а а рабочая слева. Я работаю в такси. Извозчик... слушаю то пьяный бред, то трезвые жалобы. Самое странное, что на сегодняшний день я слышал только от одного клиента восхищение по поводу нашей страны. Правда клиент этот живет один, в своей квартире, но за счет родителей... Я тонко намекнул, что ей стоит поработать и пожить без родительских вливаний. Не знаю, что из того выйдет. Но в большинстве своем, все недовольны данной ситуёвиной, что происходит в нашей "Нэзалэжной". Печалька и огорчение. Только начав работать в такси, я полностью увидел картину нашего движения. Сука, дебилов слишком много. Один сидит и ковыряется в носу на светофоре, второй - трындит по телефону. А ехать? Не, для слабых. И пофигу, что кто-то может куда-то опаздывать...

Ну да ладно... Что-то я разбрюзжался... старею видимо...

Что в имени тебе моем...

Новорожденных иногда называют очень странно...

Любящие мамы и папы не щадят собственных детей, давая им нелепые, длинные и неблагозвучные имена. Наверняка, многим детям с такими именами живется несладко, но такова воля их родителей...

О том, как в нынешнем году украинцы нарекли своих отпрысков, сообщает Министерство юстиции Украины со ссылкой на своего главу Николая Онищука. Среди необычных женских имен - Квита, Цвитана, Мелиса, Согдиана, Шахроза, Шахла, Иаоса, Валенсия, Филадельфия, Олимпиада, Афина, Клеопатра, Офелия. Мальчиков в 2009-м называли Ричерд, Тихмур, Нерон, Алладин, Милан, Ислям, Одиссей, Кришна, Низами, Платон, Эдем, Христофор, Добромысл, Братислав.

Самиддулло, Жужа, Миллианера - это тоже украинские имена!
При регистрации новорожденных встречались и еще более странные имена. Девочек называли Анастасия-Кьяра, Хана-Фани, Евгений-Цзихань, Илес Элвис, Аркана, Мария-Свитозар, Иереем-Карина, Дисеммиарт Орианка, Злата Гевал, Жужа,, Забава, Рябина, Тюльпан, Мрия, Миллианера, Царица, Алмаза, Радисть, Рика, Милина, Панна. А некоторым украинским мальчишкам "повезло" получить имя Тео Малколм, Самара, Принц, Володар, Самиддулло, Азап-Назар.

У украинцев продолжают пользоваться неизменной популярностью и иностранные имена, которые родители, по всей видимости, черпают из сериалов. Наверное, приятно иметь в доме собственного Себастьяна, Рафаэля, Кристиана, Рауля, Ричарда, Оскара или, например, Армандо. А среди сериально-модельных Анит, Наоми, Николетт, Мирабелл, Ванесс, Дженифер и Луиз "затесались" девочки-близнецы Зита и Гита.

Зовите меня просто: Россия
Не отстают от украинцев и россияне. ЗАГС города Павловска Воронежской области выдал свидетельство о рождении девочке по имени Россия Киценко. Примечательно, что это не первая россиянка с именем Россия: в Нижнем Тагиле растет ее тезка - семилетняя Россия Шрамкова.

Судя по всему, нижнетагильцы вообще люди веселые. Одна семейная пара из Нижнего Тагила назвала свою дочку Приватизацией, другая нарекла сына Прахладой, пишет newsru.com. Кстати, в последнем имени нет никакой опечатки: Прахлада в переводе с санскрита означает "духовное блаженство", и таким нехитрым образом родители попытались обеспечить сыну счастливое будущее.

Не секрет, что после революции некоторые советские родители, стремясь увековечить определенные исторические события, называли своих детей коротко и ясно: Пофистал (Победитель фашизма Иосиф Сталин), Пятвчет (Пятилетку в четыре года!), Урюрвкос (Ура, Юра в космосе!), Ватерпежекосма (Валентина Терешкова - первая женщина-космонавт), Перкосрак (Первая космическая ракета) и т.д.

У родителей нашлось много причин, чтобы назвать дочь Виагрой!

Новые реалии принесли с собой новые имена. В семье петербургских мусульман родился мальчик, которого родители назвали в честь президента Ирана Махмуда Ахмадинеджада. Причем родители решили не ограничиваться только именем, назвав ребенка Махмудахмадинеджадом.

В ЗАГСе подмосковного города Королева зарегистрировано необычное имя - Виагра. Счастливые родители утверждают, что у них было целых три причины так назвать ребенка: красота и оригинальность имени, поспособствовавший зачатию одноименный препарат и, наконец, давняя любовь к группе "ВИА Гра".

После того, как сборная России по футболу вышла в полуфинал Евро-2008, список русских имен пополнился еще одним, пишет rian.ru. Имя главного тренера сборной России по футболу Гуса Хиддинка "увековечили" одновременно в двух российских семьях: в поселке Болотное Новосибирской области родился Гус Городников, а в городе Артемовском Свердловской области - Гус Хмелев.

Мировые рекордсменыНо всем этим Жужам, Виаграм и даже Махмудахмадинеджаду очень далеко до мировых рекордсменов в рейтинге нелепых имен. Так, например, самое "продолжительное" в мире имя состоит из 1478 букв. Оно представляет собой ряд слитых воедино названий исторических мест, имена дипломатов, теологов, ученых и других известных людей. Чтобы его прочитать, человеку требуется не менее десяти минут, пишет hrliga.com.

Жители одного из индийских штатов и вовсе придумали назвать своего сына Два Килограмма Риса - в память о том, что по решению властей именно такое поощрение ждет родителей за каждого родившегося ребенка

Тридцать лет назад в штате Монтана (США) родилась С. Эллен Джорджиане Сер-Леккен. Вроде бы ничего особенного в этом имени нет, пока не узнаешь, что "С" - это всего лишь первая буква имени, состоящего из 598 букв!

Как же надо любить ребенка, чтобы назвать его Аппендицитом?
Надо сказать, что американцы вообще богаты на выдумки. Несколько лет назад психолог Джон Треин проанализировал самые несуразные имена, от которых страдают некоторые американцы. И оказалось, что любовь некоторых родителей, мягко говоря, довольно своеобразна. Так, например, супруги Джексоны из Чикаго назвали своих детей Менингит, Ларингит, Аппендицит, Перитонит и Тонзиллит.

Двести лет назад во Франции жила семья, у которой вместо фамилии был набор цифр - 1792. Всех четырех сыновей в этой семье назвали как месяца года - Январь, Февраль, Март, Апрель. Последний представитель этого странного рода, господин Март 1792, умер в сентябре 1904-го.

Далеко не все люди готовы прожить со своим странным именем всю жизнь - многие стараются его поменять при первой же возможности. Согласно исследованию британцев, за последние 120 лет в Великобритании почти исчезли старинные неблагозвучные фамилии, пишет "Новый регион". Все меньше британцев решаются носить фамилии Cock (хрен), Daft (олух), Death (смерть), Smellie (вонючка), а также более замысловатые Gotobed (ложись-в-постель) и Shufflebottom (шаркай-зад).

Обладатели не вполне стандартных фамилий встречаются и в Украине. По данным телефонной базы "09", в столице есть минимум 13 человек по фамилии Пиндюр, 17 - по фамилии Пиндюра, 9 Пиндиков, 3 Пидорича и один Хероюки. Кроме того, в базе есть абоненты с фамилиями Проказа (1), Краснуха (1), Оспа (3), Могила (68), а также 15 Хреновых и 18 Чертовых. И, судя по всему, многие из них и не думают о том, чтобы сменить фамилию!

По данным Министерства юстиции, в первом полугодии 2009-го в Украине наблюдалось меньше желающих сменить собственное имя или фамилию. Наиболее распространенной причиной для изменения является неблагозвучие. С начала года Червяк стал Шаманским, Козел - Великаничем, Кривой - Принцевским, Шахрай - Далем.

Лиирргммииллисс - это имя,
однако вместе с тем министерство продолжает фиксировать неординарные случаи замены. С начала года украинцы поменяли фамилии с Феш на Феш-де-Жур, с Гаврись на Колайдер, с Мирошниченко на Максвелл, с Собовый на Райнхард-Штурм, с Ложичко на Ллуусс. А вполне обычные Саши-Тани-Оли-Маши отныне зовутся Сумейра, Велли, Эндорфина, Деленика и даже Лиирргммииллисс.

Остается в силе стремление отдельных граждан стать полной тезкой известных людей. Только с начала года в Украине Виктория Павлова превратилась в Анну Ахматову, Олег Русин - в Виктора Ющенко, а Виктор Буковец - во Владимира Кличко.
О том, что он сменит фамилию в случае победы на выборах, заявил Сергей Тигипко. Правда, он воздержится от кардинальной смены, например, на "Юлию Тимошенко" или "Виктора Януковича". Речь идет лишь о том, чтобы поменять фамилию с неправильно записанной "Тігіпко" на правописную украинскую "Тигипко".

От имени к домену
В Швеции живет мальчик по имени Оливер Гугл. Его отец, имеющий кандидатскую степень по поисковому маркетингу, решил назвать так своего ребенка в честь любимого поисковика Google.

Жительница штата Северная Каролина 19-летняя Дженнифер Торнбург сменила имя на интернет-адрес "по идейным соображениям". Теперь ее зовут Cutoutdissection.com, что в переводе означает "положим конец анатомированию", пишет rian.ru. Дженнифер является активисткой организации "Люди за этичное обращение с животными" и выступает за отмену опытов над животными, проводящихся в рамках школьных занятий.

Смена имени может стать источником заработка
Примечательно, что это не первый подобный случай - ранее житель Канады также сменил свое имя на название интернет-сайта. Целый год канадца Скотта Макдоналда звали Mr. Freebeestore. За эту услугу владелец одноименного сайта заплатил Макдоналду $37 тыс.

Cам Макдоналд перенял данную идею "заработка" у Коди Бейкера, который для начала за 5 долларов сменил собственное имя на название известного чистящего средства Mr. Clean. После этого за 10 долларов Бейкер поменял имя на название японского блюда King Taco, а затем ему поступило серьезное предложение от компании Cup'O Joe, продающей кофе. За $26333 Бейкер должен был поменить имя на Finest, Freshest, Fastest (Лучший, Быстрейший, Свежайший), однако эта идея сильно не понравилось его матери. К тому же в дело вмешалось руководство корпуса морской пехоты, которое официально запретило своему сержанту менять личные данные.

Смешно и грустно.

Помимо Даздрапермы тогда в Советском союзе были и другие смешные имена. Вот например топ 13 самых смешных советских имен:

1. Даздраперма - Да здравствует первое мая.
2. Оюшминальд(а) - О.Ю. Шмидт на льдине.
3. Кукуцаполь - Кукуруза - царица полей.
4. Роблен - Родился быть ленинцем.
5. Персострат - Первый советский стратостат.
6. Даздрасмыгда - Да здравствует смычка города и деревни.
7. Пофистал - Победитель фашизма Иосиф Сталин.
8. Вилорик - В.И. Ленин - освободитель рабочих и крестьян.
9. Лелюд - Ленин любит детей.
10. Лунио - Ленин умер, но идеи остались.
11. Тролебузина - Троцкий, Ленин, Бухарин, Зиновьев.
12. Нисерха - Никита Сергеевич Хрущев.
13. Порес - Помни решение съездов.

***

Я сяду у окна и выть я буду
На желтую, огромную луну.
Я буду выть и буду верить в чудо,
Что унесет меня в далекую страну.

В страну где нет обиды, нет и злости.
Где светятся улыбки лишь вокруг.
Где радостно к соседям ходят в гости.
Где каждый каждому есть друг.

Ночь

Ночь тиха, затихли звезды.
Все в объятьях тишины.
На подушке мягкой грезы,
Видишь ты цветные сны.

Сны о том, как ты проснулась
В доме светлом и большом.
Сладко очень потянулась,
Улыбнулась милым ртом.

Улыбнулась и проснулась,
И с отвагой в новый день.
За тобою потянулась
Ангела лишь только тень.

Ангел тот тебя прикроет
От раздоров и обид.
Крыльями тебя накроет
От несчастья защитит.

© Игорь В. 26.02.2013 01:47

Утро

Солнце через занавеску
Осветило зал.
Луч скользнул к твоей подушке
Нос пощекотал.
Я пораньше чуть проснулся
И тихонько встал.
Заварил на кухне кофе
И тебя позвал.
Ты пришла, поцеловала.
Я тебя обнял.
Наконец-то ты со мною!
Я так долго ждал.

Океан

Во сне я видел океан.
Он был спокоен и размерен.
Над гладью проплывал туман,
Как будто в чем-то был уверен,
Что будет скоро ураган.

Поднялись волны в один миг
И разгулялся вольный ветер.
В лодчонке ветхой плыл старик
На весла крепко налегая,
Он к этому давно привык.

Волна взметнулась близ челна
Как щепкой им легко играя.
Старик окрикнул: "Эй, волна!
Ну что ты буйная такая?"
Но в шуме волн терялся крик.

Накрыло пеной буйных волн
И вымыло из лодки рыбу,
Но выдержал тот старый челн
И старика укрыл от бури.
Друзьям стихия ни по чем.

18.02.2013 Игорь Воркаль

Валентинов день...

Кто? Я спрашиваю, кто придумал этот день? А главное - зачем? Точнее так - нах**? Чтобы те, кто мучается, мучались еще больше? Ай, умнички!
Вы бы знали, как хочется знать, что ты значишь для человека. Если конечно что-то значишь...

...

Сколько их... мыслей... чувств...

Каждая мысль приносит боль...

Как тяжело быть одному... не смотря на то, что есть люди, которым я небезразличен...

Я один.

Один.

Каждый день, как испытание силы... силы духа... Но дух, он не железный... он тоже гнется...




Больно-то как...


Сука...


Я один... вопреки всему... Но у меня есть Я... Мы справимся!!! Чтоб вам всем пусто было!!!!

Мело, мело по всей земле...

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.
Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.
Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.
Классика, беллетристика, фантастика, детектив.
Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн, Нью-Йорк (Seagull Magazine от 16/09/2011)